Иванна Скиба-Якубова: «Есть время выходить на Майданы, а есть — перебирать документы»

21 июля 12:19
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 5,00(1)
Загрузка...
kuzubov
журналист

34

Генератор просветительских инициатив Иванна Скиба-Якубова рассказала "ХН" о культурном дефиците в городе, поиске пятого Харькова, а также переменах и усталости со времен Евромайдана.

Волонтер Help Army, управляющий партнер PR-агентства Bagels&Letters, соорганизатор акции «Спільне повітря», активистка Евромайдана, координатор недель мобильности, блогер, лидер мнений – малая толика определений, с которыми ассоциируется в Харькове Иванна Скиба-Якубова.

– По большему счету, мы работаем с актуальными социальными темами, которых либо нет в публичном поле, либо никто не хочет иметь с ними дело, – говорит в начале разговора Иванна, поглаживая таксу Гибсона.

Вы занимаетесь организацией культурной инициативы Сергея Жадана «Пятый Харьков», приглашаете в город интересных людей. С какой целью?

– «Пятый Харьков» – это попытка понять, что такое Харьков. Это концепция, которую формулирует Юрий Шевелев в своем эссе «Четвертый Харьков». Он говорит о том, что у Харькова было четыре периода: первый – времен казацких слобод, город людей, для которых свобода была более значимой, чем безопасность. Второй – это Харьков, с одной стороны, буржуазный, купеческий, чуть-чуть вялый, с другой – город, в котором открывается университет, появляются традиции меценатства. Третий Харьков – на который мы ориентируемся больше всего – город 20-х годов, «Розстріляне Відродження», «Червоний ренесанс», конструктивизм, Хвылевой, Курбас, Йогансон и так далее – колоссальный подъем! Четвертый Харьков – Харьков советский, серый город, в котором целенаправленно уничтожается любая политическая активность и собственное мнение. Шевелев задается вопросом: каким будет пятый Харьков? Мы фактически ищем его. По моему убеждению, в сегодняшнем постреволюционном городе присутствуют все четыре Харькова. Вопрос: какой из них победит. Концепт пятого Харькова ляжет в основу нашей работы на форуме «СлободаКульт» – части большого проекта «ПогранКульт».

– Последние несколько лет в культурной среде города прослеживается позитивная динамика. Можно ли говорить, что лед тронулся и стереотипы по поводу того, что Харьков – суровый промышленный город, вскоре отойдут на второй план?

– Да, тронулся, конечно, но я бы разделяла искусство и культуру. Если говорить об искусстве, к сожалению, очень многое из того, что мы видим, вторично, если не третично. Это печально. Практически нет того, с чем бы ты готов был бегать по миру и кричать: «А вот смотрите, что у нас есть!». Если же брать культуру в широком смысле слова, можно говорить о ренессансе – только очень аккуратно, чтобы не расслабиться. С одной стороны, происходит много событий, открываются новые галереи, с другой – посчитайте по пальцам и составьте пропорцию на полуторамиллионный город. Сколько у нас концертных площадок, где можно играть?..

– С этим у нас дефицит. Есть, например, ККЗ «Украина» с туалетом на улице…

– Да, со странным звуком, странным репертуаром и туалетом на улице. Есть ли у нас, например, где играть электронщикам? Негде! Однажды общались с нашими друзьями из Буэнос-Айреса. Да, Большой Буэнос-Айрес – это 13 миллионов населения, но все-таки. Я спрашиваю: «Сколько у вас клубов»? Они на меня посмотрели, как на сумасшедшую – «А как это посчитать?». Причем это не самый богатый город в мире, не самое процветающее государство. Или возьмем, например, Лиссабон: в культурном центре Белем события на одну только субботу занимают 10 разворотов - от симфонических концертов до хип-хопа. А у нас спасибо, что есть Art Area «ДК», Lacan, студия Aza Nizi Maza, где в основном занимаются дети от 8 до 16 лет – это не детские рисунки, а полноценная живопись, преимущественно сюрреалистичная. Преподаватели говорят с детьми как со взрослыми, они пытаются общаться с ними на сложные темы, которые в нашей культуре табуированные – о смерти, например. А дети любят рисовать кишки, черепа. В советской педагогике считалось – о боже, что у ребенка в голове, он такое рисует! Да все нормально, у ребенка нормальное греческое драматическое восприятие.

- А как же игра «Синий кит»?

- Это миф, который раздули. Преимущество этих ребят в том, что они делают не по-харьковски. По-харьковски – это накопать свой огород, сидеть в нем и максимально дистанцироваться от соседей. Например, у Aza Nizi Maza и Art Area «ДК» был совместный проект, назывался «Шум и гам» - выставка, поэзия и музыкальная часть. Ряд харьковских групп - «Улица Курзу», «Морж», «Urbanistan» - пели свои песни с детским хором. Очень интересно, как дети трактуют эти мысли. У «Улицы Курзу» есть песня с припевом «Этот город будет мой». Мой муж, вокалист группы и автор этой песни говорит: «Одно дело, когда мы, натужно потрясая ранней сединой, говорим «Этот город будет мой», а когда это говорят шестилетние кнопки, абсолютно уверен, что этот город будет их». Мы практически рыдали.

– И все же, почему так сложилось, что культурных локаций в городе не хватает? Нет спроса или энтузиастов, которые бы организовали их?

– Проблема Харькова, как и большинства городов Украины, – в деньгах. Есть модели развития культуры в разных странах. Например, польская модель с колоссальной государственной поддержкой, когда частный театр получает определенную субсидию. Более того, когда театры принимают эту помощь, государство в лице института театра проводит конкурс, например, на лучшую современную драму. Театру, который побеждает, еще и компенсируют стоимость постановки. Есть еще американская модель – когда вроде бы вообще нет ничего государственного, но все культурные проекты могут, условно говоря, претендовать на деньги налогоплательщиков. Решает инициатива громады. Кроме того есть меценаты, благотворительные фонды.

А у нас нет никакой модели. Мы с вами собрались, выпили две рюмки и говорим: «А давай галерею откроем?» – «Ну, давай, откроем». Это первый Харьков, мы им живем. Но пока не будет полноценной государственной программы, пока не включится большой бизнес, ничего не будет. Есть прекрасная формула, которую поляки вывели в свое время. О том, что каждый злотый, вложенный в культуру, приносит 6 злотых в бюджет. В спектакле “Арабесок” “Монологи про найважливіше” эта формула адаптирована к украинским реалиям и звучит как “вкладаєш гривню – отримуєш три”. Когда ты, например, идешь в филармонию, что ты делаешь? Возможно, туфли новые покупаешь, цветы актерам. Соточку выпил – бар в прибыли, таксисту заплатил. Пока дошел до концерта и обратно, некоторое количество людей вокруг тебя заработали. Все эти деньги вернулись в регион. Если же пришел не ты, а условный Франц из Баварии, он еще и внешние средства привел, на большой фестиваль "францев" приедет 3-4 тысячи, а с ними - много немецких денег. Это очень условно и грубо, но главное - пора перестать воспринимать культуру как дотационное поле, дыру бездонную и посмотреть на нее как на сферу с колоссальным потенциалом прибыли.

Я все время вспоминаю байку о Черчилле, когда в 1942-м министры принесли ему согласовывать бюджет, а он спрашивает: «Где здесь статья на культуру?». Ему говорят: «Мистер Черчилль, война же у нас. Какая культура?». А он отвечает: «Так, если мы не развиваем культуру, за что мы воюем?».

14433051_1104268069609242_6311021510715114426_n

На акции во время европейской недели мобильности

«Если будет прямая угроза, людей выйдет много»

– Вы занимаете активную гражданскую позицию. Как изменился Харьков со времен Майдана? Выйдет ли большее количество людей к условному памятнику Шевченко, если события повторятся?

– Нас очень долго приучали к тому, что ментальная модель украинца – «моя хата скраю». Но это неправда. Ментальная модель украинца – это толока: когда люди собираются всем селом, чтобы поставить сироте хату, например. Майдан актуализировал эту модель. Но, с другой стороны, сколько у нас волонтеров? По самым фантастическим подсчетам, две тысячи. Это очень скромный процент на такой большой город. Я уверена, что если будет прямая физическая угроза, грубо говоря, русские танки на въезде в город – людей выйдет много. 22 февраля 2014 года, когда стал вопрос о федерализации, инспирируемый Добкиным-Кернесом, по разным подсчетам от 10 до 20 тысяч человек вышли сказать свое «нет». Сейчас люди устали от митингов, собираются точечно и эпизодично – вчера мы пришли на акцию ко дню рождения Олега Сенцова перед российским консульством. Сколько нас было? 30 человек. Но это нормально, есть время выходить на Майданы, а есть – перебирать документы. В конце Майдана Денис Бигус (журналист-антикоррупционер – прим. «ХН») основал «Канцелярскую сотню». Ребята работали с документами, которые в Межигорье в шредеры пустили. В этом не было ничего пассионарного, революционного, люди просто сидели и планомерно склеивали бумажки, но это было важно.

– Вы написали эмоциональный текст по поводу разгона харьковской ЛГБТ-акции в мае. Как избежать повторения подобных ситуаций?

– Перестать башлять молодчикам, которым все равно, за что выходить. На этой акции были как люди, которых связывают с разными праворадикальными организациями, так и те, в которых многие узнали участников бывшего «Оплота». И те, и другие – ксенофобы, собираются вместе под одними и теми же лозунгами. Как им друг с другом не «зашкварно» – я не знаю.

– Кто и зачем им заплатил?

– Это теория. Почему бы не выстроить черную картинку Харькова, чтобы в сознании остальной Украины закрепить образ черного Мордора? Мол, зачем нам этот Харьков, чем он лучше Донецка, посмотрите, там гопники в черных масках выходят на улицу и бьют всех, ничего там нет хорошего в вашем Харькове. Кому это выгодно? Давайте оставим этот вопрос открытым.

Если бы вы были мэром…

– Упаси, Господи!

– …что бы изменили в первую очередь?

– В первую очередь, надо работать с бюджетом. Мы с вами до сих пор не знаем, как выглядит бюджет Харькова, сколько в нем реально денег и где они.

Меня очень мучает вопрос городской доступности. Я живу за Госпромом, там нет тротуаров, можно ходить только в валенках. Так это я, молодая здоровая женщина, у меня две ноги! Если вы, не дай Бог, в инвалидном кресле, с костылями или просто с детской коляской – этот город не для вас, вы не можете преодолеть бордюры, ступеньки, даже выйти из дома – пандуса ведь не существует. А еще меня волнует вопрос безопасности дорожного движения. Давайте поставим светофоры, поднимем пешеходные переходы, сделаем так, чтобы все участники дорожного движения чувствовали себя людьми.

Мазепа. 330 лет спустя Детали трагического боя под Красногоровкой
Перейти на главную страницу 2day.kh.ua Перейти на 2day Авторы
Комментариев: 0