Люстрация-1917. Из копилки революционного опыта

20 сентября 14:39
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 4,00(1)
Загрузка...
Фото: Эдуард Зуб / Facebook
историк
Григорий Искра по кличке «Кованько» до краха монархии подрабатывал жандармским агентом. Фото предоставлено Эдуардом Зубом

Григорий Искра по кличке «Кованько» до краха монархии подрабатывал жандармским агентом. Фото предоставлено Эдуардом Зубом

Скажете, не было тогда такого слова? Правильно: не было. А вот люстрация была! И очень жесткая. Лицо, заподозренное в сотрудничестве со «старым режимом», могло не только должности лишиться, но и жизни. Все потому, что вовремя провели другое мероприятие, актуальное и ныне – открытие архивов.

Показалось весьма интересным сравнить две революции, разделенные без малого столетием. У нас ведь тоже открытие происходит – смотри сколько хочешь «архивы репрессивных органов»! Но вот парадокс: открытие есть, а открытий – нет. Не слышно что-то громких разоблачений!

Весной 1917-го все было наоборот: сенсации сыпались как из рога изобилия. Ведь открывали архивы не по указке «сверху» – явочным порядком. Лишь только рухнула романовская монархия, возбужденные толпы начали громить помещения «охранки» по всей необъятной стране. А в столичном Петрограде «символ проклятого царизма» еще и подожгли. Вместе с бумагами, кстати. Что уже тогда навевало думающим людям смутные подозрения.

По счастью, сгорело не все, и «Вестник Временного правительства» начал публиковать весьма интересные документы – доносы, расписки, фамилии провокаторов. Скандалы стали вспыхивать повсеместно. Кому-то место жительства пришлось поменять, а кто и руки на себя наложил. Не обошлось без сенсаций и в Харькове.

3 марта 1917 года прямо с заседания Совета рабочих депутатов вывели под белы рученьки анархиста Григория Искру, рабочего завода «Гельферих-Саде». Потому как «народный избранник» жандармским агентом подрабатывал. До самого краха монархии. Чтобы оценить эффект от произошедшего, нужно хорошо представлять тогдашний Харьков, пылавший революционной эйфорией: разве что бродячие собаки красными бантами не щеголяли! И на тебе: лучший из лучших оказался предателем.

Вскоре ситуация повторилась: еще одного депутата увели под конвоем из зала. На сей раз – социал-демократа Николая Сигаева, рабочего паровозостроительного завода. «По совместительству» – сексота «Мухина». Интересно, что если в случае с Искрой зал, раздавленный неожиданной новостью, сидел тихо, то теперь охране пришлось попотеть. Ибо желающих растерзать провокатора оказалось более чем достаточно.

Иван Мякиньков (кличка «Иванов») не только освещал деятельность социал-демократов, но и «курировал» большевика Муранова. Фото предоставлено Эдуардом Зубом

Иван Мякиньков (кличка «Иванов») не только освещал деятельность социал-демократов, но и «курировал» большевика Муранова. Фото предоставлено Эдуардом Зубом

Но с «благородной местью» дело не заладилось. Закон о провокаторах, принятый Временным правительством, гласил, что стукачи и их покровители «должны судиться особой сессией окружных судебных палат, и следствие должно вестись под руководством прокурора». Сотрудничество с «охранкой» влекло за собой пять лет тюремного заключения. Однако прокурор Харьковской судебной палаты Шидловский неожиданно оказался либералом: выпустил под залог до суда целый ряд провокаторов.

Воспользовавшись подарком судьбы, исчез из Харькова Николай Сигаев. Бесследно растворился «архивредный» Иван Мякиньков, который не только освещал деятельность социал-демократов, но и лично «курировал» видного большевика Муранова. Одному лишь Искре не повезло: его, только что освобожденного, товарищи по партии вывели в Карповский сад и по-тихому шлепнули. А чтоб маму-анархию не позорил!

Сигаева вычислили аж в 1927-м. И показательный суд над ним учинили. Однако материалы процесса, опубликованные в «Летописи революции», оставляют странное впечатление. Описание действий Сигаева, почерпнутое из «Вестника Временного правительства», разительно отличается от описания, данного в обвинительном заключении. Да и вины своей подсудимый не признал.

Высшую меру Сигаеву присудили, основываясь на «показаниях старых революционных работников, занимающих видные посты в Украине». А это вам не жандармские писульки – аргумент серьезный. Мало ли что документы датируют начало сотрудничества Сигаева с «охранкой» 1907 годом! А вот «ветераны партии» утверждают иное: его доносы уже в 1905-м «повлекли за собой провал вооруженного восстания».

Чудеса творились не только с человеческой памятью – с документами тоже: в 1922-м списки провокаторов неожиданно исчезли. Из губкома партии! Вскоре после того, как было объявлено об издании «в назидание потомству» отдельной книги о харьковских сексотах.

Правда, журнал «Партийный работник» (№ 10, 1922 год) поспешил заверить читателей, что документы украли «беспартийные интеллигенты», но их имена уже известны, и меры к изъятию списков приняты. Однако «Список харьковских провокаторов», опубликованный «Пролетарской мыслью» в январе 1923-го, даже отдаленно не напоминал жандармский документ. У одних агентов отсутствовали отчества, у других и имен-то не было – только фамилии. Да и насчитывалось в том перечне всего лишь 14 пунктов.

«По странному совпадению», фамилии были те самые, что в марте 1917-го выдавили на допросе из арестованного генерала Рыковского, бывшего начальника губернского жандармского управления. Так что отнюдь не копанием в бумагах объяснялись быстрые разоблачения. Изучением документов занялись позже.

Сдавая свою агентуру, циничный генерал уверенно изрек: «Раз сидим мы – то пусть и они сидят!». Золотые слова! Даром, что столетней давности. Самое время вспомнить.

Закінчився розгляд законопроектів, що покликані реформувати телеком-галузь Колишня фірма Чечельницького отримає мільйон за проект реконструкції сада Шевченко
Перейти на главную страницу 2day.kh.ua Перейти на 2day Авторы
Комментариев: 0